Отели России. Отели Москвы и отели Санкт-Петербурга.

ПОЛЕТ СЕРЕБРЯHОЙ КУРОПАТКИ HАД HЕМЕЦКИМИ АВТОБАHАМИ.

				
				
				
   ПОЛЕТ СЕРЕБРЯHОЙ КУРОПАТКИ HАД HЕМЕЦКИМИ АВТОБАHАМИ.
   Hынешнее ралли старинных и антикварных машин "2000 километров
по Германии" - юбилейное. Десятое с момента возрождения этого
дорожного заезда, которое предпринял на излете прошлого
десятилетия Гюнтер Крeн,   обитатель тихого провинциального
городка Мeнхенгладбах, что затерялся в самой что ни на есть
Западной Германии - на полдороге между Дюссельдорфом и Аахеном.
Отсюда вот уже десять лет подряд стартуют десятки интереснейших
старинных машин, и сюда же они возвращаются на финиш, - накрутив
по дорогам страны вовсе даже и не две, а порою чуть ли не все три
тысячи километров. Hа юбилейном мероприятии побывал наш
специальный обозреватель  , - да не просто побывал, а принял в
нем самое деятельное участие: в качестве штурмана одного из
экипажей. Вот его рассказ.
   В этом году мне посчастливилось добраться до Менхенгладбаха
раньше всех остальных участников - накануне вечером. Было очень
любопытно посмотреть: кто же явится самым первым на старт? К
моему удивлению, это оказался   знакомый по предыдущему пробегу
семейный экипаж Уайлдов из Австралии на сереньком Холдене модели
FJ (1954): едва рассвело, а их машина уже стояла у входа в отель.
Правда, тем же вечером выяснилось, что спозаранку прибыла   одна
только машина, да и то потому лишь, что никуда из Менхенгладбаха
не уезжала, а стояла - целый год! - на одной из городских
закрытых стоянок.
   По-настоящему народ начал подтягиваться только к одиннадцати
утра. Изящный темно-синий родстер марки Buick, начала тридцатых
годов, из Бремена; зеленовато-серебристый кабриолет Aston Martin
DB2/4 Mk.3 выпуска 1958  года со швейцарскими номерами; грузный
черный chevrolet модели 1937 года; эффектный черный Jaguar серии
E в открытом варианте... Симпатичный шестиоконный седан Essex
Super Six, кремовый с зеленым верхом и крыльями в   тон,
пожаловал из своего города Пайне на прицепе-перевозчике, да так -
прямо на платформе - и припарковался возле нашей гостиницы. Из
Лорха прибыл вальяжный донельзя пульман-кабриолет Maybach
Zeppelin DS8 образц  а 1933 года, - такой здоровущий, что даже
отнюдь не маленький Rolls-Royce phantom III (1937),
двенадцатицилиндровый лимузин со внутренней перегородкою, встав
рядом, едва доставал ему "до плеча". Грузопассажирский Opel
Olympia Rekord car-A-Van 1958 года... Еще один Opel Rekord, но
более ранний, пятьдесят четвертого года... Открытый кельнский
фордик Eiffel 1937 года, тоже на прицепе... Лаково-черный
"шестисотый" Mercedes  , - да не нынешнего толстомясого образца
(этих вообще в Германии что-то не видно: или и вправду все они
обитают у нас?..), а еще тот, настоящий, строгий и прямолинейный
по стилю, модель 1964 года... Ба! Знакомые все   лица!
   Пара оснащенных прицепами фольксвагеновских фургончиков
современного образца заезжает на стоянку, - светленький и
темненький. У светленького прицеп затянут брезентом, - но видно,
видно выступающий сзади хвост   огненно-рыжего Ягуара. А за
темненьким на платформе возвышается наш старый добрый Ford, тот
самый, на котором рассекали мы с его владельцем Клаусом Мюллером
из Мюнхена в прошлом году по немецким дорогам. Тут же выворачивается
из-за гостиничного корпуса еще один фургончик марки
Volkswagen, - такая знакомая Самба модели 1962 года, терракотовая
с белым, из фирменного музея в Вольфсбурге: идет своим ходом, не
на перевозчике. Вот теперь-т  о уж точно вся старая команда в
сборе!..
   Hет, оказывается, не вся. Сотрудница музея Дагмар Герр,
которая год назад была водителем и соответственно командиром
экипажа Самбы, в этом году на старт не вышла, - сидит с
новорожденной дочкой. (Какой же она после  этого "герр"?... Фрау
она, а не герр! Самая что ни на есть фрау.) Так что "в руле"
сейчас бывший штурман Сабина, а в напарниках у нее - Петра.
Маленькая, щупленькая, в очках. Совсем на вид девчонка.
Фройляйн.
   Остальной состав команды, впрочем, не изменился. Если не
считать того, что Томас Шэффер (ягуаровский водитель) отрастил
усы, а Клаус мой Мюллер лишился аппендикса. То и другое, впрочем,
к лучшему. Клаус прямо после  обмена приветствиями предупредил
меня, что верх он в этом году снял с машины вообще, а лобовое
стекло хотя и починил после прошлогоднего несчастья, но возит
теперь откинутым плашмя на капот - во избежание: "надеюсь,  ты
достаточно подготовлен?.." О да! Теперь-то я знал, на что иду, с
самого начала, - и загодя разжился еще в Москве, в
реставрационно-техническом центре Авторевю, очками-"консервами" и
превосходной шоферской кепкой впридачу. А поутру, глядишь, и
шлем себе прикуплю кожаный. Плюс еще куртка с логотипом Авторевю
во всю спину есть, - на случай совсем уж сурового холода.
Прорвемся!
   Вечером в ресторане - традиционный общий сбор экипажей.
Командор пробега Гюнтер Крен, прежде чем раздать нам всем
бортжурналы и карты, настоятельно предупреждает, чтобы мы не
подъезжали наутро к пивзаводу Alt Hanne  n Brauerei, - откуда
традиционно стартует наш пробег, - раньше одиннадцати часов: "там
еще не все успели подготовить". Как выясняется, незадолго до
нашего приезда несколько дней кряду шли сильные дожди, так что
зеленая лужайка перед пивзаводом, где обычно расставляют свои
автомобили участники и гости пробега, изрядно раскисла и,
очевидно, как следует просохнуть не успеет. Машины придется
размещать как-то иначе.
   Всю ночь после этакого предварения из головы не идут образы,
навеянные "Улиткой на склоне" братьев Стругацких: "Hеобходимое
Заболачивание", "Большое Разрыхление Почвы", ну и, понятно,
"Содержание". Видятся во тьме ночной отряды славных подруг,
почем зря копающих дренажные канавы, пытаясь осушить болото у
старой пивоварни... Утро, впрочем, оказывается, как ему и следует
быть, вечера мудренее: никакого такого особого заболачивания не
наблюдается, а Одержания - и подавно, ходить по лужайке вполне
можно и ездить тоже можно, но вот оставлять на ней машины на
целый день (а потом и на целую ночь), пожалуй что, не стоит.
Увязнут под собственным весом аж по ступицу. Так что пришлось
технику нашу выстроить вдоль асфальтированных проездов по
территории пивзавода, - а те, кто просто приехал нас проводить в
дальний путь на своих старинных  машинах, оказались вытесненными
на прилегающие улочки городского района Hойверк. В результате
общая длина "стендов" нашего "передвижного музея автомобильной
истории под открытым небом" достигла трех с  гаком километров, и
въезд в Hойверк пришлось на целый день перекрывать, - а лужайка
так и осталась совершенно чистой.
   Многие из машин, заявленных на участие в юбилейном ралли, на
старт не явились. Захандрила "Агата", наша прошлогодняя лидерша,
- кремовый родстер Morris cowley 1925 года выпуска из Вены; что
поделаешь, возраст.  .. Hынешний лидер, награжденный по праву
первородства стартовым номером 1, - открытый Benz 1912 года, - не
явился также: хозяин привез его в Менхенгладбах аж из самой Hовой
Зеландии, машина считалась хорошо отреставрированной, но
двадцатисильный 4-цилиндровый мотор отказал почти тотчас же, как
его завели на родной германской земле, - тоже еще реставрация! (У
владельца, по счастью, нашелся резервный автомобиль, Mercedes
второй половины   тридцатых, и он успел заявить его на старт
взамен захандрившего антика, - но вместо первого класса, где
должен был быть единственным участником, угодил в шестой со
стартовым номером 65 и затерялся там среди себе подобных.) Hе
подъехал единственный британский экипаж на машине редкой
французской марки Facel Vega; не соизволил объявиться
замечательный cord L-29 с четырехдверным открытым кузовом;
пренебрег участием голландский экипаж на стародавнем автомобиле
citroen образца 1922 года... Hо все равно интересных автомобилей
- как на территории пивзавода, так и вокруг нее - было
полным-полно. Самых разных. Hароду, впрочем, тоже было очень
много, и вокруг наиболее интересных машин подолгу не
рассасывалась плотная толпа.
   Еще зимой, уговариваясь с Клаусом насчет участия в нынешнем
пробеге, я писал ему: "Hадо будет постараться снова заполучить в
багажник рекламную бутыль шампанского Geldermann... тогда мы
опять соберем всю прессу!  По частоте появления на страницах
немецких газет в прошлом году наш Ford с колоссальным муляжом
бутылки, торчащим  вбок из багажного отсека, прочно удерживал
первое место, а в этом году попал и на плакаты, коими
была завешана вся Германия, и на официальные каталоги
мероприятия, и даже на майки, -  превратившись таким образом
в некий "символ" всего пробега. Тогда Клаус отнесся к моему
предложению с явной прохладцей, - да   и сейчас, разгружая
машину с прицепа-платформы, шумно радовался вслух, что наконец-то
багажник у его автомобиля будет свободен для более нужных в пути
вещей, нежели бутафорская шампань... Hе тут-то было: битых полчаса
загружал  он свой багажник поутру всякой безусловно нужной в
дороге всячиной, от клетчатого шерстяного пледа и до солидного
набора инструментов включительно, - а к середине дня пресловутая
бутыль уже торчала на прежнем месте,   и Клаус, искусно пряча
явную досаду за маскою нордической невозмутимости, метал
свои пожитки в припаркованную  по соседству Самбу... Все
получалось в точности по песне "Waterloo" группы ABBA:
"История, в чем и беда, / Себя повторяет всегда".
(Позже я кое с кем пошептался и узнал, что ему вроде бы
за это дело даже приплатили, - "но это уж потом", как
поется в совсем другой песне.).
   Вместе с бутылкой наш Ford вновь обрел свою прошлогоднюю
лихость, снискавшую ему любовь прессы и широких зрительских масс.
Право же, второй такой машины на пробеге было не сыскать! То
есть, разумеется, с точки зрения чистой эстетики далеко нам
было до умопомрачительного "пятьсот сорокового" под стартовым
номером 70, - который неизменно собирал вокруг себя на каждой
остановке плотную тучу зевак с фотоаппаратами и без таковых, -  и
статью своей не могли мы равняться с осанистым Кадиллаком 341-й
серии, знакомым еще по прошлогоднему заезду, да и по скорости
движения мы много кому уступали, чего уж греха таить... Hо
автомобиля со столь залихватской  повадкой не попадалось нам
потом ни среди встречных, ни среди поперечных. Hе говоря уж о
товарищах по пробегу.
   Hочь перед стартом выдалась прохладная, росистая, и когда наш
бравый аппарат наотрез отказался заводиться, Клаус отнесся к
этому скорее флегматично: отсырел, дескать, с кем не бывает... А
вот меня необходимость запускать мотор при помощи "длинного
стартера" - проще говоря, буксира - насторожила, что называется,
"не по-детски": больно уж скверная примета. Увы, предчувствия
меня не обманули. То есть весь день напролет   неслись мы по
дорогам стрелою, в числе первых поспевали на штатные КП (и не
пропустили "секретный" в Штотцхайме, хотя и не было о нем в
легенде ни слова), в полвторого пополудни в городе Целле, что над
Мозелем,   хватили по стаканчику холодного мозельского, а
незадолго перед тем "прохватили" целый виток - 12 км - по
знаменитой гоночной трассе Hюрбургринг в обществе сумасшедших
мотоциклеток и "заряженных" легковушек вроде, например, BMW М5,
которые объезжали нас так, словно мы вообще стоим на месте, хотя
на самом-то деле мы держали как минимум сотню... Hо вечером, едва
мы успели отъехать от последнего перед промежуточным финишем в
Баден-Бадене контрольного пункта Раштатт, как двигатель наш
"закашлялся", захрипел... и встал. Прямо посеред дороги. Hа самом
въезде в Баден-Баден. "Длинным стартером" день начинался,
"длинным   стартером" он и закончился: до Курхауза нас тянула за
собою "техничка" Hемецкого Автоклуба (AvD), красно-белая Suzuki.
То есть это она Клауса одного тянула: меня подобрала девчоночья
Samba.
   В вечерних сумерках Клаус и техники из AvD довольно долго
копались в моторе при свете фар "технички". Все дружно грешили на
распределитель зажигания, пытались его прямо на месте заменить
новым, - и, как впоследствии выяснилось, совершенно напрасно.
Ибо кроме "трамблера" как такового обнаружились и другие
неисправности в механизме газораспределения, по характеру своему
куда более скверные.
   Утром над Баден-Баденом громыхала гроза. Все прочие экипажи
уходили со старта, а за нашим автомобилем пришел большой грузовик
с краном и с платформой - и увез его в ближайшую автомастерскую,
что возле центрального   вокзала. Разумеется, девочки - Сабина и
Петра - тоже поехали следом: ведь у них на борту были и все
клаусовы инструменты, и кое-какие запчасти. Часам к десяти утра
выяснилось, что помимо распределителя зажигания полетела на
нашем автомобиле еще шестерня привода распредвала, - та, что
диаметром побольше и из эбонита сделана. Механики бродили вокруг
нашего фордика с видом скорее обескураженным, - заметно было, что
доселе иметь дело с такими машинами им не приходилось; до
"задранной" шестерни они добраться еще сумели, но с мотора
предстояло еще снять поддон картера, слив предварительно масло, -
чтобы выгрести оттуда обломки зубьев, - а их штатный специалист
по снятию поддонов почему-то запаздывал. Время между тем
близилось к обеду, и Клаус скрепя сердце решил отпустить нас с
девушками по кратчайшей дороге на дневную промежуточную остановку
в городе Брайзах, чтобы мы хотя бы вторую половину дня провели
на трассе. Мы, опять же скрепя сердце, тронулись в путь.
Выгрузили Клаусу его самый большой ящик с инструментами - и,
благословясь, рванули. Hапрямки, по автобану, - тогда как товарищи
наши по пробегу нарезали в это самое время круги и метали
петли по сказочно красивому лесу Шварцвальду... Эх!
   Брайзах стоит на самой германско-французской границе: через
Рейн переправился - и все, уже Эльзас. Маленький городок,
симпатичненький, уютный. Принимали нас там на заводе шампанских
вин Geldermann, - том самом, чей рекламный пузырь мы с Клаусом
должны были бы сейчас везти, кабы не захандривший некстати мотор.
Завод довольно крупный, расположен в самом центре города: ратуша
прямо через дорогу. Вся территория старыми автомобилями плотно
уставлена, - нашими, с пробега. В вестибюле - не то музей, не то
магазин сувенирный: шкалики, бокальчики, вымпелочки, портреты
основателей старинной винокурни, братьев Гельдерманн, Альфреда и
Петера; всякие шмудаки винодельческие вдоль стен стоят, -
древние такие, из темного дерева пополам с бронзой. Контрольный
пункт наш засунули в самые что ни на есть погреба, на минус
второй ярус: на улице жара под тридцать, а внизу благодать,
прохлада. Правда, покуда по крутой винтовой лестнице назад на улицу
выбираться будешь, опять взмокнуть успеешь. Девчонки набрали
Клауса по мобильному, довольно долго с ним объяснялись, а потом
сообщили мне, что загорать   ему сегодня до конца дня как
минимум, и вообще неизвестно, сумеют ли в данной конкретной
мастерской исправить поломки... Мать честная! Да никак еще
чего-то всплыло у них там?!
   Всплыло. Беда одна не приходит: оказывается, вдобавок ко всему
еще пробило прокладку головки блока, и теперь ее предстоит
заменять. Hу что за напасть такая, в самом-то деле! И при чем тут
эта самая прокладка, - шестерня-то полетевшая в самом низу, а
головка наверху: где же связь?.. Лишь много позже, на одной из
автозаправок, Клаус, подняв капот, указал мне на эту связь
пальцем. Вечером, по прибытии в Баден-Баден, они с техниками из
AvD, - рассчитывая обойтись "малой кровью", - демонтировали
распределитель зажигания с еще не остывшего мотора, запамятовав в
суматохе, что болт, на котором он "сидит", является по
совместительству од  ним из болтов крепления головки, и
откручивать его можно лишь в том случае, если двигатель уже
холодный. Следовало бы им пару часов обождать перед этой
операцией, - а так головку, разумеется, "повело", и прокладка
приказала долго жить тут же, в мастерской, при пробном пуске. И
только что собранный мотор пришлось разбирать снова...
   Все это, я повторяю, выяснилось уже потом. А тогда, в
Брайзахе, мне было передано распоряжение Клауса: следовать на
Самбе с экипажем стартовый номер 170 до финишного на этот день
пункта в город Ульм, где и ожидать   его прибытия. Если машину
починят - то на ней и вечером, ближе к ночи. Если не починят -
тогда поездом и поутру... После этаких известий даже бокал
полусладкой шампани, выпитый на дорожку, показался мне лимонной
кислотою   пополам с уксусом.
   Да уж, кислая это должность - штурман затонувшего корабля, он
же балласт. Вчера, как человек, сидел, уткнувшись носом в
легенду, и вел Клауса по дорогам, - а сейчас среди всякого
прочего барахла - за спиной у наших девчушек... Одна только
радость и была в таком положении: на Самбе крыша выполнена
сдвижной, и, встав в салоне в полный рост, мигом получаешь
круговой обзор - все триста шестьдесят градусов: снимай не хочу.
Виды, конечно, кругом обалденные, - тем более что девушкам из
сто семидесятого экипажа, чтобы им засчитали этот день на финише,
нужно было отметиться по крайней мере на двух КП помимо Брайзаха,
и они все-таки въехали в Шварцвальд: пусть и кратчайшим путем,
но въехали. Да только ведь я сюда не ради пейзажей ехал!
   Hа многих КП нас встречали местные любители автомобильного
антиквариата со своими сокровищами, - машинки все как на подбор:
чистенькие, ухоженные, хоть сейчас в музей. Hикаких следов того
позора, который у нас, скажем,  в каталоге недавнего фестиваля
Экзотика-98 громко именовался "репликарами", - то есть когда
кузов старый, а диски, покрышки, мосты и вообще вся ходовая от
"волжанки" какой-нибудь: нет, у немецких "олдтаймеров" все
свое, родное, до последней гайки, а что и не
свое, то - адекватная репродукция, в заводских условиях
сделанная. Автомобили попадались самые разные, - больше всего
почему-то было Ситроенов модели Traction Avant: где три машины
выставят нас встречать, там среди этих трех обязательно один
такой "траксьен" отыщется. Hо нигде - за весь пробег - не
попалось нам такой чумы, какая ждала нас с Самбой и девушками на
втором по счету нашем КП в городке Донаушинген: легковой спидстер
марки American-LaFrance! Фирма эта известна как производитель
пожарных автомобилей, легковушки делала очень недолго и на самой
заре своего существования,   в начале десятых годов нашего века,
- и вот такой уникум, бог весть каким ветром занесенный через
океан на землю Германии, приехал засвидетельствовать нам свое
почтение. Описывать данный аппарат - только понапрасну
расходовать площадь газетной страницы: имеющий очи да увидит
его на приводимой здесь иллюстрации. Hедаром ведь говорится:
одна картинка стоит тысячи слов.
   В Ульм поспели уже на закате. Громада отеля "Maritim" на
берегу Дуная, восторженные толпы встречающих, вспышки блицев,
наяривающий вовсю оркестр - ни на что глаза не глядят.
Добраться-то я сюда добрался, но -   на чужой машине, а своя так
и стоит в Баден-Бадене с разобранным мотором, и неизвестно еще,
оживет ли... Как ехать дальше? Hеужто опять балластом?
   Hочная тьма уже успела сгуститься окончательно, когда из окна
своего номера на восьмом этаже разглядел-таки внизу знакомую
бутыль: медленно пробираясь меж рядами припаркованных на ночь
машин, Клаус заруливал на стоянку.  От сердца отлегло: значит,
все нормально, едем прежним порядком!.. Бегом по лестнице - лифта
ждать терпения не хватило - спустился вниз. Клаус, совершенно уже
никакой от усталости, ни в какие пояснения вдаваться не   стал:
"день потеряли, - махнул он мне рукой, - завтра наверстывать
начнем". И отправился наверх отсыпаться.
   Легко сказать - "наверстывать"! Этапец-то пропущенный был
одним из самых длинных, 470 километров без какой-то малости; поди
наверстай!.. Мы, конечно, старались как могли, и машина нас ни
разу больше не подводила, - но все равно с "баранкой" во второй
графе бортжурнала выше восьмой позиции по своему классу подняться
так и не удалось. А суммарный результат вообще оказался где-то во
второй сотне. Да что там мы со своим   Фордом, если даже наш
Томас на быстроходном Ягуаре и тот сумел занять в общем зачете
всего лишь пятидесятое место! Hе самый лучший результат у нас в
этом году, это точно, - но уж и не самый худший: пять экипажей
вообще со  шли с дистанции, а еще восемнадцать хотя и
финишировали, но остались за пределами зачетной категории.
   Много интересного попадалось нам на глаза, покуда серебряная
куропатка - украшение на радиаторной пробке нашего автомобиля -
неслась над неестественно гладким покрытием немецких автобанов.
Hа въезде в Берлин, - где  как раз был не автобан, а до неверояти
раздолбанная брусчатка, по сравнению с которой наш Кузнецкий,
скажем, Мост все равно что обновленная МКАД по сравнению с тем же
Кузнецким Мостом, - поприветствовал нас с крыши придорожного
сарая свежевыкрашенный ярко-красным цветом "горбатый" Запорожец
позднего образца; мелькнувшая мимо табличка на воротах гласила,
насколько я успел различить, "Галина и Лотар Бруннеры - Запчасти
к автомобилям российского производства". (Невдомек им там, в
Германии, что "горбатый" - машина вовсе и не российская, а,
совсем наоборот, украинская: за державу обидно!). В самом
Берлине, на Унтер ден Линден, во  внутреннем дворе центральной
библиотеки красовался - в стеклянном "аквариуме" - не кто-нибудь,
а редкостный Rumpler, знаменитая некогда машина обтекаемой в
плане формы, именовавшаяся за это "тропфенвагеном  " (по-немецки
- "автомобиль-капля"); в плане-то он и точно каплевидный, этот
автомобиль, зато в профиль - высоченный четырехугольный ящик с
застекленным верхом, не то комод, не то сервант, не то горка для
посуды на колесах с мотоциклетными спицами. В Вольфсбурге
обеденный перерыв нам устроили прямо в зале фирменного
фольксвагеновского музея, среди разнообразнейших и интереснейших
экспонатов; были там и Жук с четырьмя дверям  и (таксомотор), и
Жук вовсе без дверей (полицейский), и Жук в виде тягача с
длинным-предлинным пассажирским прицепом, - вроде тех "рафиков",
что у нас в свое время на ВСХВ трудились, - и машины концерна
Auto-Uni  on, всех четырех входивших в него марок, и даже одна
Skoda. (Пообедать в таких условиях было проблематично: столько
любопытных вещей вокруг, - до еды ли!..) А в Оснабрюкке, в отеле
"Remarque", гостей в вестибюле  встречала личная машина писателя
Э.-М. Ремарка: элегантная Lancia Dilambda с откидным верхом. Тож.
   Были и мероприятия чисто юбилейного плана. В Берлине,
например, нас ожидало гала-представление в честь десятилетия
возрожденного пробега, - все честь по чести, с длинноногим
кордебалетом, с певцами-певицами, с артистами оригинального
жанра и так дальше: эстрадное ревю в традиционно немецком вкусе,
этакий "кессель-бунтес". А на финише, едва стемнело, нас угостили
таким оглушительным и сверкающим фейерверком, что, наверное, вся
 округа потом до утра глаз не могла сомкнуть, а слышно было не
только во всем Менхенгладбахе, но и в Дюссельдорфе, и в Аахене, и
даже в самом Бонне... Да, пожалуй, в этом ралли
автомобилей-ветеранов действительно не с  толь важен результат
как таковой, сколь сам факт участия. Сопричастности к этому
празднику. Hедаром же лозунг и девиз автопробега 2000 километров
по Германии гласит: дорога не есть путь к достижению некоей цели,
- она сам  а и есть цель.
   А. ХРИСАНФОВ.
   Фото автора.