Отели России. Отели Москвы и отели Санкт-Петербурга.

Мне интересно жить.

				
				
				
   Мне интересно жить.
   Сергей Дзуцев.
   Валерий Сюткин - коренной москвич, малая родина -
район Покровского бульвара. Свои музыкальные способности Сюткин
проявил уже в возрасте года - если на время кормления включалась
"кузяна" (так мальчик называл "виниловый" проигрыватель), то он
ел с разительно лучшим аппетитом. Школа - пятерки с плюсом по
пению, служба в армии - военный оркестр, затем - повар, сторож,
дворник... Работа, позволяющая заниматься Главным Делом.
   Валерий безусловно состоялся как музыкант, при этом он явно
"неровно дышит" в сторону автомобилей, вследствие чего последние
стали заметным фактором его жизни, да и творчества тоже...
   - Как складывались Ваши взаимоотношения с автомобилями?
   - Году этак в 87-м став обладателем водительских прав, я
приобрел у соседа по двору "одиннадцатую" модель. Машина, как
говорится, была "отжата" до предела. Кузов был какого-то рыжего
цвета, и ржавчина была не особо заметна. Проездил три месяца и
радостно с ней расстался. Есть поговорка:
   владелец бывает счастлив два раза - когда покупает машину и
когда продает.
   Тут же купил другую "одиннадцатую". Она была еще старше, но ее
мне присоветовал сведущий человек - машина экспортная, в отличном
состоянии, да еще с карбюратором "Вебер". Прежний владелец,
пенсионер, катался летом от дома до дачи и лет за десять наездил
тысяч двадцать километров. Я сделал машине ТО покупателя, залил
новое масло - и год не поднимал капот.
   За салатовый цвет она была ласково названа "крокодильчиком".
   Уже в период "Браво" купил у нашего продюсера, Жени Фридлянда,
черную "семерку", нашпигованную стеклоподъемниками и
громкоговорителем, чтобы тебе освобождали дорогу. В дальнейшем
через мои руки прошли несколько "Жигулей".
   Первой иномаркой была ярко-красная BMW. Потом появился "Опель
Калибра-спорт", на котором до сих пор ездит мой барабанщик.
"Калибра" была простая, двухлитровая - даже не
шестнадцатиклапанная. Я не мог на нее нарадоваться - мне кажется,
что, например, в обслуживании она была дешевле "девятки".
    Я с детства любил самолеты (даже склеил как-то
пластмассовую модель истребителя "Сааб G-35") - видимо, поэтому
неровно дышал в сторону марки "Сааб". И как только позволили
средства, купил "Сааб-900". Это единственная новая машина в моей
жизни. Выезжая с конвейера, она словила несколько кузовных
повреждений. Для покупателя это удача: грубо говоря, царапина на
бампере - минус десять тысяч долларов, разбитая фара - еще минус
пять. В результате я завладел новым "девятисотым" практически за
полцены. Спасибо режиссеру Саше Файфману, который свел меня с
продавцами - он делал кое-какую рекламу для "Сааба" и знал, к
кому меня направить.
   Я не встречал лучшей, чем в 900-й, приборной доски. Особенно
хорош режим "Блэк пэнэл", когда отключается подсветка всех
приборов, кроме спидометра - машина превращается в этакий ночной
истребитель. В ней никогда не забудешь выключить свет - он
блокируется при выключении двигателя. Я уже не помню, что такое
дважды поворачивать ключ в замке зажигания - проблем нет даже
зимой. 900-я, к счастью, не входит в разряд особо угоняемых
машин. Это достаточно незаметная и нерастиражированная машина с
полным комплектом "комфортных" функций.
   Я научил водить "Сааб" свою любимую женщину, и она
сказала: "Вот это моя машина!". Пришлось поразмыслить, на чем
буду ездить сам. При всей любви к "Саабу" два автомобиля одной
марки держать дома как-то не хотелось. Я все посматривал в
сторону глазастого "Мерседес-CLK" - люблю купе, но стоит он
безумно дорого, а подержанных пока что нет. К тому же на его
заднее сиденье не очень-то удобно сажать ребенка. В результате
приобрел за полцены "Мерседес" Е-класса 97-го года, которым
вполне доволен. Говорят, сев за руль "Мерседеса", владелец больше
марку не меняет - буду на себе проверять справедливость этого
мнения.
   При выборе автомобиля меня всегда волнует параметр
"цена-качество" - даже если машина по карману и в общем и целом
нравится. Ни в коем случае не буду ездить на безликом аппарате -
таковыми я считаю большую часть "японцев" и "корейцев". Кстати,
мне до сих пор приятно вспоминать своего "крокодильчика" -
нравился его аскетичный дизайн. Я уважаю корейские автомобили за
их доступность - но вот одна забавная история. Однажды на
фирменный сервис немецких марок заехала девушка на "корейце" и
обратилась к механику за помощью. Тот презрительно процедил: "Мы
магнитофоны не ремонтируем". Жестоко, конечно... Я убежден, что
машина должна ездить, а не "сыпаться". У моего друга "сыпется"
Volvo - тяжелое испытание для кармана и психики.
   Моя машина должна выглядеть аккуратно - тогда я чувствую себя
уверенно. Если трескается подфарник, меня это раздражает - сразу
же его меняю. Элемент престижа, конечно, имеет значение, но для
меня важнее, чтобы марка была по душе. А "Саабы" симпатичны мне с
детства...
   - Существует ли "дримкар" Валерия Сюткина?
   - По правде сказать, уже имеет место некоторое пресыщение.
Если помечтать о ситуации "бери - не хочу", то я знаю, что бы
выбрал... Две-три машины. И при одном маленьком условии: у всех
граждан России должны появиться такие же возможности.
   Для снежной зимы неплохо бы иметь внедорожник: Gelandewagen,
Range Rover или Land Cruiser. Только эти три. Остальные мне не
нравятся из-за "конфетности" в дизайне. Из легковых, безусловно,
приобрел бы Jaguar XK8 как спортивную машину, или
"Мерседес-лягушонок", 129-й кузов. Я люблю купе. Почему "или"?
"XK8" мне очень нравится, но, слышал, иметь "Ягуар" надо в двух
экземплярах: на одном ездишь, другой - в сервисе.
   К Bugatti, Ferrari, Lamborghini отношусь равнодушно - в России
на них можно ездить только по выставочному комплексу. Первый же
бордюр или, не дай Бог, колодец - и все... Еще мне нравятся
кабриолеты, вещь очень эффектная, но это - машина для Лазурного
берега...
   - Верите ли Вы в приметы, в то, что принято называть "знаками
судьбы"?
   - Верю. Взять те же автомобили... Ну, к примеру, мою рыжую
"одиннадцатую": в первый день царапнул, на второй день -
стукнули, потом разбили фару... Не "пошла" машина. А вот "Сааб"
"пошел". Были два-три происшествия, когда все могло кончиться
плачевно - но, как говорится, отделался лишь легким испугом. И я
ей благодарен...
    - Как музыкант Вы начинали в 70-е... Какой Вам
виделась окружающая действительность?
   - 70-е годы были полны юношеского фанатизма, жизнь
воспринималась как бесконечная дорога. Перед тобой - открытый
горизонт, тебя не интересует, что произойдет завтра, что в
экономике не все в порядке. Интересно только творчество - ты
ныряешь в него на 24 часа в сутки. И это самые счастливые
моменты.
   Те, кому сейчас сорок, жили приблизительно по одной схеме.
Выпиливали гитары из ДСП, пили портвейн и вермут за "два сорок
семь", общались на кухнях. Концерт какой-нибудь польской группы
приравнивался ко второму пришествию - ночами стояли за билетами.
Это сегодня можно спокойно сказать: "О, Джо Кокер приехал!
Классный певец, но у меня другие планы на вечер".
   Как очень точно сказал Радзинский, мы не были обременены
выбором. За нас думали, над нами не висело то, что завтра может
быть хуже, чем сегодня. Мы не были уверены, что будет лучше, но
хуже стать не могло. Мы были детьми и не взваливали на свои плечи
такие ответственность и риск, как сегодня.
    Я вырос в коммунальной квартире и был уверен, что
всегда буду жить с соседями. Повезет - так поселишься в
малонаселенной, но все-таки коммуналке. Может, у тебя будут
льготные проездные, а если устроишься на должность с гибким
графиком или ненормированным рабочим днем, то в свободное время
сможешь играть. Зарабатываешь на этом - значит, халтуришь. Не
потому, что все делаешь плохо: халтурой называлась возможность
приработка на вечеринках, свадьбах.
   Кассета с твоим репертуаром бесконечно гуляет по рукам,
переписывается по многу раз - это высочайшая оценка твоего
творчества. Мы жили в этом нормальном, не лишенном духовности
мире. Чем, к примеру, был для меня автомобиль в 70-е годы? Вещью,
которой, я был уверен, никогда не буду обладать. Я мечтал о нем,
как сейчас мог бы грезить о собственном отеле.
   Пределом таких мечтаний были "Жигули". Я никогда не забуду,
как в первый раз в жизни, потихонечку, доехал зимой на лысой
резине от Крылатского до Комсомольского проспекта и, гордый,
вошел во Дворец молодежи: я на машине приехал! Но это уже в конце
восьмидесятых... А в семьдесят каком-то году попался мне в руки
журнал "Америка", а в нем фотография - "Форд-Мустанг".
   Смотрю и понимаю, что...
    - Что жизнь не удалась?..
   - Нет, такого ощущения не было - это важно отметить. У нас не
было зависти. Кругом - "Москвичи", "Жигули"... Владелец иномарки
был человеком из другого мира - в котором мы никогда не окажемся.
"Кока-кола" и жевательная резинка приравнивались к деликатесам.
Политическая пропаганда в Советском Союзе сказывалась на нашем
мировосприятии. Лет в 12-14 я мог вполне искренне сказать, что мы
замечательно живем в нашей стране - у нас нет безработицы. Не с
чем было сравнивать. Оказавшись в Копенгагене в 1987 году, я
увидел настоящий парк аттракционов и понял, что у нас украли
детство. Это было потрясением - оказывается, бывает и по-другому.
   Возможно, спустя некоторое время мы будем вспоминать какие-то
сегодняшние проблемы со смехом. Но сегодня это реальность, а
раньше реальностью было то, что и сегодня не каждому кажется
смешным.
   - Как складывалась Ваша "застойная" карьера?
   - Какие профессии ценились творческими людьми? Стюард на
зарубежных линиях, бармен, автослесарь, сторож, грузчик, дворник
- с ненормированным рабочим днем, гибким или свободным графиком.
Мне хотелось только играть, и я все время выбирал что-нибудь из
этой категории.
   В 1979 году я начал ездить проводником за рубеж. А история
была такой. Прихожу как-то в гости и вижу "Панасоник", причем не
"селедку", а стационарную систему! Стереозвук, синенькие
индикаторы... "Где, - спрашиваю у пригласившей меня девушки, -
владелец аппаратуры?" - "Папа в Париже". Все ясно - дочь
дипломата. Кто еще может находиться в Париже?
   Оказывается, в Париже находился простой советский проводник.
Это была хитрая профессия. Проводник очень неплохо себя
чувствовал даже на фоне академиков, потому что при обычном окладе
в 100 рублей имел 20 долларов суточных. Умножаем на четыре -
выходило 80 рублей в день, сумасшедшие по тем временам деньги.
Человек ехал в рейс, на абсолютно честно заработанные брал
аппаратуру, привозил ее на Садово-Кудринскую и, не нарушая
никаких законов, становился обладателем тысячерублевого оклада.
   Мне тоже удалось устроиться проводником. Не будучи членом
партии, я ездил только в соцстраны, но и это позволяло безбедно
существовать и давало возможность играть. В любой момент можно
было сказать: "Ребята, мне нужно на концерт, может кто-нибудь
съездить в рейс вместо меня?". Для них ведь чем больше поездок,
тем лучше... Профессию проводника я активно использовал для
посещения музыкальных магазинов: присматривал барабаны, гитары,
струны - и кое-что покупал.
    - Поговорим о дне сегодняшнем. Как Вам кажется,
возможно ли заметное проникновение российских поп-исполнителей на
западную сцену, и если да, то почему этого пока не происходит?
   - Все очень просто. Во-первых, никто в Англии или Америке не
испытывает восторга от того, что приехал русский парень и поет на
плохом английском. Там хотят нормального английского языка -
"Аббу" и "Роксетт" до сих пор "прикладывают" по этой причине. А
вот когда в Россию приезжает темнокожий исполнитель и поет
"пыолным пыолна корыобьечка" или "бальялайка", все восхищены -
парень выучил русские слова!
   Во-вторых, на Западе никого не интересует "под": под Курта
Кобейна, под Пола Маккартни... В России выросло целое поколение
музыкантов, которые в своем развитии ориентировались на
зарубежные традиции, но не достигли должного уровня
индивидуальности. Великий Дунаевский создавал музыку
"Волги-Волги" в американском духе и при этом - с высочайшим
мастерством.
   Евгений Хавтан - гениальный композитор, сумел сделать примерно
то же, но в эстраде. "Король Оранжевое Лето" - настоящее
американско-российское произведение. На Западе есть спрос на
российский продукт, органичный для нашей страны и исполненный на
хорошем английском. И дело тут не в валенках, не в балалайке и не
в баяне, а в русских корнях. Объективно говоря, только "Любэ",
Андрей Мисин, Надежда Бабкина и еще несколько групп и
исполнителей могут предложить для международного рынка что-то
подобное.
   Слушаешь, например, норвежскую A-ha, и сразу понятно, что это
скандинавы. В песнях "Роксетт" тоже есть какое-то балтийское
преломление.
   В-третьих, мы никогда не были законодателями мод на
международной эстраде. Мы занимаем такое же место, как, скажем,
Монголия или Вьетнам, при всем уважении к тамошним ребятам. У нас
нет продюсеров, которые были бы заинтересованы в продвижении за
рубеж своих исполнителей. В отличие от российских хоккея или
футбола, которые продают игроков западным клубам и, в силу этого,
имеют опыт работы на конкурентных рынках, на поле эстрады дела
обстоят намного хуже. Но я уверен, что когда-нибудь произойдет
серьезный прорыв. Мне представляется, что при покровительстве
государства, как это, к примеру, имеет место в Швеции, наша
эстрада смогла бы подняться до международного уровня.
   Мы не знаем, как создаются мировые хиты. Жизнь западной
индустрии шоу-бизнеса устроена так, что музыкант в поте лица
трудится над тем, чего от него ждут. Если он расслабился, то
теряет популярность, и его забывают.
   Есть и такая проблема. Порой в тех случаях, когда нашим
музыкантам удается поработать за рубежом, иностранных продюсеров
в числе прочих национальных русских особенностей часто до смерти
пугают навыки потребления горячительных напитков.
   Ну и, конечно, проблема элементарного профессионализма - я уж
не говорю о таланте...
   - Вы умеете подобрать себе стильную одежду.
Расскажите о ее происхождении...
   - "Я одеваюсь там, где встал с кровати", - сказал поэт
Вишневский. В период "Браво", когда в магазинах было шаром
покати, много вещей покупалось с рук, на рынках, в комиссионках.
Одним из главных мест был Тишинский рынок. Кое-что попадалось на
гастролях - люди избавлялись от вещей, которые считали немодными.
Потом, в связи с позитивными изменениями в торговле и жизни, я
остановил выбор на трех именах.
   Сегодня иногда покупаю что-нибудь в Москве. Здесь очень
высокие цены, выбор бедноват, но порой удается кое-что подыскать.
Самая почитаемая мною марка - Джорджо Армани. В Москве она почти
полностью отсутствует. Я очень люблю отдыхать на севере Италии и,
бывая в Милане, обязательно посещаю один из магазинов, где
продается молодежная одежда этой фирмы.
   - Сейчас многие жалеют, что родились в России. А Вы хотели бы
родиться или жить в другой стране?
   - Я не раз бывал за границей - в Европе, Америке... В первую
неделю чувствуешь себя замечательно. А потом... Там все чужое,
другой праздник жизни. Ты готов хоть в морду получить - хочется
быть участником реальной жизни, а не созерцателем картинок. Мир
находится в голове, а не на улице и не за границей - от себя не
убежишь. Вертинский, вернувшись на родину из эмиграции, как я
понял из его воспоминаний, нисколько об этом не жалел. Он
вернулся в Россию дышать. И хотя в этой стране, по словам
Жванецкого, идет бесконечная борьба невежества с
несправедливостью, я хочу жить здесь.
   Богу было угодно, чтобы я родился в данное время в данном
месте. Мне интересно было жить раньше, интересно жить и сейчас.
Просто у каждого возраста свои особенности. Раньше во мне было
много романтики, юмора и веселья. С годами добавился еще и
цинизм, но ироничный. Иначе трудно выжить. Если бы я жил один, в
материальном плане мне было бы нужно очень мало - говорю это, не
кривя душой. Я бы вел совершенно другой образ жизни -
путешествовал, проще бы относился к заработку. Но на мне
ответственность за любимую женщину, ребенка - я должен обеспечить
им достойный уровень жизни. На это тратится куча времени и сил,
которых порой жалко. Каждый период жизни по-своему хорош. Я
разгильдяйничал от 18 до 30, и это было здорово. Мог бы закончить
аспирантуру, ставить себе конкретные цели и добиваться их - в
ущерб творчеству. Моя жизнь полна событий, ощущений - есть люди,
на помощь к которым я помчусь, отменив все концерты. Немного, но
есть.
   Сегодня для меня не так уж принципиальны все эти
мерседесы-саабы, которые когда-то казались недоступными, это -
красивые юношеские мечты, появилась возможность - и они
осуществились. Не более того. Радость жизни в другом - должно
быть интересно! Михалков очень хорошо сказал про русского
человека.
   Русскому обязательно должно чего-нибудь не хватать. Но не так,
что если нет, то жить без этого не могу, а так: нет - ну и ... с
ним. В идеале же хотелось бы жить так, чтобы никогда не
задумываться о материальном.
   Беседовал СЕРГЕЙ ДЗУЦЕВ.
   Предыдущая статья Cледущая статья.